Наверное, всё таки я -
эстетка и гедонистка (пишу окончания женского рода, наплевав на правила - и это преднамеренный ход).
Да, пожалуй, я эстетка и гедонистка и именно в этом моя проблема.
Я не могу оставаться равнодушной к красоте, не могу отказаться от удовольствия насладиться ею.
Я излишне легко попадаюсь на красоту - и прихожу в восторг.
Красоту - в самых разных её проявлениях:
образы, звуки, запахи, прикосновения, красоту языков - прихожу в экстаз от красивой игры слов и тонкости звучания тех немногих, мне доступных, красоту решения логической задачи (будь то тригонометрия или задача постановки танца), красоту тонкого чувства, недосказанности, красоту вещей, явлений, людей...
Я не могу противостоять гармонии, яркости.
Я впадаю в нирванну, остановившись на бегу
понюхать цветы или насладиться игрой света на золотых листьях, прикоснуться к коре. Не могу отвести взгляда от красивого человека - независимо от пола и возраста - просто смотреть, буть то знакомый или случайный прохожий. Отвожу - усилием воли и разума, покоряясь правилам хорошего тона и опыту, подсказывающему, как обманчива эта красота.
Я надолго запоминаю красивые яркие лица. И скучаю по ним - всем скопом. Не могу разобать - какое из них красивее (как не знаю, какой из любимых мной городов самый любимый) - и не спешу утруждать себя выбором. Красота не отрицает красоты и не вытесняет её.
Но есть такие грани красоты, такие лики наслаждения ею - какие моему субъективному сердцу дороже всех прочих.
Из всего, что я видела за свою не слишком долгую, но яркую жизнь - нет ничего красивее
заката над Женевским озером поздней весной.
Я могу вспоминать эти закаты и писать о них бесконечно долго. И мне всегда от этого становится хорошо и немножечко больно, от того, как они теперь далеко. Но я буду вспоминать, как
закрывала дверь кабинета в конце рабочего дня и, если не надо было идти на танцы или в магазин за продуктами - шла к озеру. Как замирало сердце в предвкушении - как бывает, когда спешишь на свиданье с любимым. Как нетерпеливо переходила дорогу, едва дождавшись зелёного цвета - и замедляла шаг на платановой аллее - вдыхая чуть кисловатый запах столь нежно любимых деревьев, слушая шорох гравия под ногами, скользя взглядом по пятнистым стволам (застыли пятна солнечного света!), листям в вышине...
Я разувалась, закатывала джинсы и входила в озеро. Вода была тёплой и лёгкой - почти не весомой. И казалось, что сердце разорвётся - взорвётся от красоты и невозможности её вместить! И хотелось кричать, и на глаза наворачивались слёзы. А я смотрела - то направо, где в золоте расплавленной карамели тонуло солнце и холмы, то налево, где сверакали розовые ледники и залегали глубокие голубые тени, и на фоне вечернего неба вставали чёткие очертания таких любимых гор. Смотрела, как скользят по озеру розовые от заката паруса яхт и в воде отражаются горы, и небо, и розовые облака, паруса и лебеди, и мокрые ветви плакучей ивы. Смотрела, пока не садилось солнце, и на дельнем - французском - берегу не загорались огни, а в небе - первые звёзды. Тогда я обувалась и шла вдоль озера к дому и была пьяной от увиденной красоты. Я скучаю по закатам над Женевским озером - и примерно так же я скучаю по
твоему профилю. Ничуть не больше. Что не мешает мне скучать по Парижу, Кардиву, Коктебелю и Львову, и по десяткам других лиц и глаз. Но я скучаю по
твоему профилю, как скучаю по
закатным Альпам. Скучаю
по твоему голосу, как скучаю
по шелесту прибоя у подножия Генуэзской крепости, когда бросаешься в море постля тяжёлого фестивального дня (а иных дней там не бывает), проплываешь по лунной дорожке до края пирса - и, может, чуть дальше, возвращаясь - падаешь в тёплый песок, закрываешь глаза и слушаешь шёпот моря. Скучаю
по твоим губам - примерно, как скучаю по дивному
вкусу мальвазии "Флетри" из личной коллекции Роберта Ватсона, открытой по случаю Рождества. Я смутно помню тонкий вкус золотстого солнечного вина из кантона Вале, но помню ощущение блаженства - и что никогда - ни до не после - не пила ничего подобного. Я знаю, что ещё вернусь в Лозанну - сколько бы месяцев или лет не прошло. Не смогу не вернуться -
и я снова пройду платановой алеей в час апрельского заката. И лишь твоё лицо уже никогда не увижу.
И мне жаль, что нельзя стать неведимкой. Нельзя стать ветром - пронестись, полюбоваться, взъерошить волосы, коснуться губ - лишь мимоходом, прислушаться к твоему голосу. А большего мне и не надо.
Но с людьми - совсем не так, как с закатом.А я - просто люблю красивые лица и красивые голоса, и красивые мысли (ведь они бывают такими!)
И я просто соскучилась по твоему лицу, как заскучилась по закатным Альпам.
Ты знаешь, а ведь там срываются в пропасти и исчезают люди, и я однажды сильно подвернуа ногу, катаясь на лыжах. И я бы сказала, что оставила там своё сердце - если бы не могла сказать того же о Хайленде, Карпатах и Крымских горах.
Такое оно - моё сердце.